Опрос

КУНГУР ЭТО

12% 12% [ 12 ]
32% 32% [ 31 ]
11% 11% [ 11 ]
14% 14% [ 14 ]
10% 10% [ 10 ]
13% 13% [ 13 ]
6% 6% [ 6 ]

Всего проголосовало : 97

Галерея


Ключевые слова

Партнёры
Rambler's Top100
Кунгурский каталог сайтов Free counters!
Поделиться в сетях
Сентябрь 2017
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 

Календарь Календарь


ЛЕЧЕБНАЯ ПЕСНЯ

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз

ЛЕЧЕБНАЯ ПЕСНЯ

Сообщение  Алина Дием в 13.09.17 15:48

   Помню тяжёлую болезнь: всё наползало на меня огненное марево, покалывал кожу горячий песок, сыпался на меня откуда-то сверху струйками, пыльный, колючий. Ни продохнуть его, ни отряхнуться сил не было. Вроде и руками шевелю, стряхиваю с себя жгучий песок, а он сыплется и сыплется опять. От обиды плачу то ли во сне, то ли наяву.
   И вдруг избавление. Дед берёт меня на руки и начинает ходить по комнате. С высоты его роста уменьшился фикус в углу. Как влажно заблестели его сочные листья, как будто я глотнула воды. Дед разворачивается к окнам, свет режет глаза, жмурюсь. Чувствую плавный разворот в тень, дед идёт со мной на руках к кухне, идёт долго-долго в тени, идёт и день, и два... Мне легче. Вот кухонные занавески – малиновые с розами – почему-то закрываются сами по себе. Я рассматриваю розы на них, тяну к ним руки, а розы всё дальше-дальше уплывают в марево.
   Просыпаюсь или прихожу в себя? Слышу, как дед почти шёпотом запевает мне в ухо: «Вдоль по улице метелица метет». Он замолкает, грудь его поднимается и на выдохе так же тихонько: «За метелицей мой миленькой идёт».
   Дед вздыхает и укачивает меня: «Ты постой, постой, красавица моя». Он нажимает на «о»: «постой, постой». Я узнаю его запах, его дыханье, ощущаю левой щекой пуговичку на его грубой, в рубчик, рубахе. Пуговичка давит мне щёку, а дед ещё крепче прижимает меня к себе: «дозволь наглядеться, радость, на тебя».
   Но на меня дед не глядит, а продолжает носить меня по комнате, покачивая в ритм тихой песне. От его слов я вижу позёмку на бугре дороги, будто смотрю сквозь тюлевые занавески у мамы в спальне. Накрахмаленный тюль колет глаза. Нет, лучше не смотреть за окно, а чувствовать холодок позёмки, колючий снежок на ногах, на руках, на лице.
   – Деда, ты колючий, – я пытаюсь отстраниться от его щетины, но ватный голос не слушается меня. Дед продолжает петь прямо в горячее ухо:
   «на твою ли на приятну красоту, на твоё что ли на белое лицо».
   Моя кожа на щеках горит и колется, словно дедова щетина проросла и на них.
   «Ты постой, постой, красавица моя»... – дедово «о» сливается с покачиванием, и я соскальзываю с его рук в блаженную прохладную порошу.
   Издали, как будто на дальнем конце улицы у Ледяной горы, я вижу маленькую чёрную фигурку мамы на белой-белой, ровной и широкой дороге.
   «Красота твоя с ума меня свела,
   иссушила добра молодца она...»
   Дедов голос такой же далёкий, как маленькая игрушечная мама. Я бегу к ней босиком, по белой-белой снежной дороге, прохладной и мягкой, как облако.
   «Ты постой, постой, красавица моя,
   дай мне наглядеться, радость, на тебя…»

   Я выздоровела. Потом мы часто слушали эту песню по радио. По вечерам мы с мамой лежали на её кровати, сумерничали, а шёлковое жёлтое окошечко радиоприёмника мягко освещалось снизу шкалой радиоволн. Слабые зелёненькие огоньки в темноте завораживали, глаз не отвести. «Метелицу» чаще всего пел радостный, бодрый, как солдат, Иван Суржиков. Она у него выходила, как солдатская плясовая. Гораздо более мне нравились гусельные переборы оркестра. Иногда эту песню пел знаменитый Сергей Лемешев. Мама млела от переливов его тенора, а я с удивлением улавливала его протяжное аканье: «Ты пастой, пастой, красавица мая». И по сей день считаю его пенье скорее барским, а не народным, хотя знаю, что он родом из тверской деревни, из крестьянской семьи. Москва его избаловала.
   Совсем недавно, случайно услышав ресторанную цыганщину Татьяны Ивановой, я буквально вскипела от бешенства, когда она допевала с надрывом «красота твоя с ума меня свела». Господи, не заболеть бы снова от негодования после её пенья, поди опять приключится колючий детский жар.
   Как она далека от родного, лечебного пения деда, пения всей душой, пения вполголоса, со вздохами и паузами, когда он вслушивался в музыку песни, когда, сохраняя её ритм, укачивал меня, больную крошечную внучку.
   Его песня была, как молитва о выздоровлении дорогого ребёнка. Его пенье стало для меня спасительным лекарством.

Алина Дием
Русская поэтесса
Русская поэтесса

Сообщения : 50
Очки : 151
Репутация : 1
Дата регистрации : 2017-08-28

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу


 
Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения